Георгий Никитич Коваленко - человек уникальной профессиональной судьбы. Он своими глазами видел почти все Политбюро ЦК КПСС в гробу - в прямом смысле этого слова. Собственноручно забросал землей четырех руководителей Советского Союза: Хрущева, Брежнева, Андропова и Черненко. Потому что Коваленко - лучший в стране специалист по отправлению ритуальных услуг. Или, как он сам себя называет, мастер печали. А те времена Георгий Никитич называет «смешной эпохой» - слишком много нелепостей и абсурда было в ней.

Наедине со Сталиным

Иосифа Виссарионовича Георгий Коваленко в землю лично не закапывал. Мал был слишком. Когда Коба умер, шестилетний Жора жил с мамой в самом центре Москвы. Ворота их дома выходили аккурат на проезд Художественного театра. Через чугунное литье этих самых ворот и смотрел в те дни маленький Жора на человеческую массу, которая серым потоком текла к Колонному залу Дома Союзов.

- Толпа была хмурая и молчаливая, - вспоминает Георгий Никитич. - Никто не плакал. Никто не снимал шапок. Люди шли не столько попрощаться с вождем, сколько убедиться: правда, что ли, умер?

А на следующее утро соседка по коммуналке тетя Поля спросила мальца:

- Хочешь на Сталина посмотреть? Вечерком сходим.

Тетя Поля работала в Колонном зале уборщицей. Она-то и повела его туда попрощаться с вождем. Хотя к самому телу Жору не пустили. На усопшего «отца народов» пацан смотрел с балкончика. С того самого балкончика, откуда Сталин любил втихаря наблюдать за ходом разных судьбоносных заседаний, на которых его соратники клеймили «врагов народа».

Посетителей в тот момент в зале уже не было. Но траурный оркестр, несмотря на отсутствие живых слушателей, продолжал играть скорбные мелодии. Потом пришли уборщицы со швабрами и начали стирать с мраморного пола грязные следы прощания народа со своим вождем.

Просторный гроб, в котором лежал Сталин, высокий постамент под ним и море цветов произвели на будущего могильщика Коваленко серьезное впечатление. Однако гораздо больше запомнились Жоре живые лошади, которых он впервые увидел в те дни на улицах Москвы. И горы резиновой обуви, слетевшей в давке с людей из серого потока.

- А Сталина я потом все-таки похоронил, - вспоминает Георгий Никитич. - Сталина третьего. Василия Васильевича, внука Иосифа.

Хрущева положили на место. Обычное

Первым руководителем советского государства, погребенным Георгием Коваленко лично, стал Никита Хрущев. Было это в 1971 году. На Новодевичье кладбище позвонил зампред Моссовета Валентин Быков и деловито, без каких-либо скорбных ноток в голосе, сказал: «Умер Хрущев. Хоронить будем у вас. Найдите место».

Коваленко в то время был единственным могильщиком на элитном кладбище столицы. Он место подобрал что надо - на отдельном возвышении, образовавшемся на стыке двух аллей. Однако представителю ЦК КПСС, приехавшему договариваться о похоронах, место не понравилось:

- Еще чего! Никаких выборочных захоронений! Положим Хрущева в общем порядке.

Место пришлось менять. А на том симпатичном островке Коваленко потом похоронил авиаконструктора Туполева и скульптора Коненкова.

В день похорон Хрущева у Новодевичьего собралась толпа горожан.

- У нас ведь как? - рассуждает Георгий Никитич. - Недолюбливал, в общем, народ Никиту. Но вот обидело его Политбюро - не пустило после смерти в кремлевскую стенку, так настроение у людей переменилось: сразу реформатор-кукурузник милым стал.

За закрытые ворота кладбища впустили только родственников, друзей и кое-кого из иностранных представителей. Простой народ отогнали подальше. Речей было немного. Опускал гроб Жора с товарищами из гранитной мастерской. Все буднично, в рабочем порядке. Опустили, закопали - и по домам.

Явление «императрицы» народу

Спустя год на могиле Хрущева устанавливали памятник работы скульптора Эрнста Неизвестного. Он, по словам Коваленко, тогда как скульптор вполне соответствовал своей фамилии. Обижали его. Как-то даже сожгли мастерскую.

- Мы с ним фундамент под монумент делали до трех ночи, - рассказывает Коваленко. - Окопали Никиту. Подняли его на метровое возвышение. А вниз залили шесть машин бетона отменного качества. На открытие пришло человек 60. К изумлению Коваленко, явились Евтушенко, Вознесенский и иже с ними - все те, кого Никита Сергеевич при жизни принародно назвал педерастами.

- Если бы кто меня так приложил, разве ж я бы пошел на открытие памятника? - восклицает Георгий Никитич. - Ни за что бы не пошел. А эти - хоть бы хны. Стоят, головами качают…

Калитку участникам церемонии открывала местная сторожиха Маня по кличке Канитель.

- Мы ее так за медлительность звали, - смеется Жора. - Пошлешь за водкой, а она полдня за ней бегает…

Первой под руки ввели вдову Нину Петровну Хрущеву. И тут Маня, с утра «залудившая» стакан, упала перед Ниной Петровной на колени, схватила ее за руки и с воплем: «Императрица наша!» начала их жарко лобызать. Все оторопели. Коваленко от хохота свалился в кусты на могилу Михаила Светлова. А Нина Петровна, услышав про императрицу, вся приосанилась и рук от Маниных поцелуев не убрала.

- Кто она до этого была? Вдова опального руководителя, - поясняет Коваленко. - А тут народ (!) ее императрицей называет. А у нас ведь как? Что сказал народ, то и правда!

Опера из 9-го управления КГБ наконец опомнились и увели Маню-Канитель в подсобку. На следующий день ее уволили.

«Да не роняли мы Брежнева!»

Самыми пышными после сталинских Георгий Никитич считает похороны Брежнева. Попрощаться с дорогим Леонидом Ильичом приезжала даже «железная леди» Маргарет Тэтчер. И еще запомнился Жоре пакистанский диктатор Зия-Уль-Хак, всю похоронную церемонию заливавший горечь утраты горячим кофе.

За 20 минут до спуска гроба к Коваленко подошел тогдашний комендант Кремля Шорников и попросил опустить тело одновременно с боем курантов. Извещать Политбюро и семью покойного комендант не стал. И вот прозвучали слова прощания, последний раз расцеловали Леонида Ильича плачущие родственники, уступили место могильщикам. Те закрыли крышку, взялись за полотенца и замерли: до курантов-то еще целые три минуты. Траурная процессия начала недоуменно переглядываться и перешептываться. Наконец раздался удар курантов, и Георгий Коваленко с верным помощником Василием Простатовым быстренько опустили Брежнева в могилу.

Шорников за отличное исполнение расцеловал могильщиков и наградил трехлитровой банкой коньячного спирта. Коваленко с Простатовым выпили тут же, под Мавзолеем, и поехали к себе. А там их встречают криком: «Вы зачем Брежнева уронили?»

- Да не роняли мы его! - до сих пор горячится Жора. - Просто вместе с курантами грянули артиллерийские орудия. И звукооператор с микрофоном как раз под одним из них стоял. Вот и получился такой звуковой эффект.

Два года потом все кому не лень донимали Коваленко упреками. Сначала Георгий Никитич кипятился, объяснял, доказывал. Потом плюнул. А когда началась перестройка, умные люди советовали Жоре:

- Скажи, что вы Брежнева специально уронили в могилу, - будешь первый в стране демократ!

Подозрительно легкий гроб Андропова

Следующим в списке генсеков, кого Коваленко закопал собственноручно, стал Юрий Андропов. Случилось это в 84-м году. По сравнению с Брежневым Андропова хоронили тихо - без телевидения и правительственных делегаций.

- Юрий Владимирович сам себе пышные похороны расстроил, - считает Коваленко. - Не надо было сбивать корейский самолет.

Погребение Андропова пришлось как раз на день рождения Жориного сына. Накануне отец и сын Коваленко играли в хоккей. На вопрос сынишки: «А что ты мне завтра подаришь?» Георгий Никитич ответил:

- Вот похороню завтра утром генерального секретаря, сынок, и поедем на Лубянку, в «Детский мир». Выберем тебе самый лучший велосипед.

Все так и вышло. От тех похорон у Георгия Никитича осталось только одно яркое впечатление: гроб генерального секретаря был на удивление легким. Словно там и не было никого…

Кого бы похоронить?

В следующий раз к исполнению долга похоронной службы у кремлевской стены Коваленко призвали уже через шесть месяцев - Георгий Никитич провожал в последний путь генсека Черненко.

- Я еще на андроповских похоронах его заприметил, сразу понял - скоро опять меня из-за него позовут сюда, - делится воспоминаниями Георгий. - Предыдущие руководители работали, как говорится, «на батарейках». А Константин Устинович даже при «восхождении на трон» - уже только «от сети».

Особой скорби на лицах траурной процессии Георгий Никитич тогда не заметил. Зато обратил внимание, как резко выделялся на фоне грузных, облаченных все как один в бобровые шапки членов Политбюро Михаил Горбачев.

- Среди них Горбачев в своей серой шапочке из каракульчи фасона «пирожок» (такие в 60-е годы жулики носили) стоял, как Иван-царевич, - описывает Георгий Никитич. - И всем своим видом как бы говорил: «Я не с вами!»

А еще, посмотрев на энергичного, моложавого Горбачева, Коваленко понял, что к кремлевской стене призовут его теперь не скоро.

- И ведь не обманули меня предчувствия! - с удовлетворением восклицает главный могильщик коммунистического прошлого. - Уже 20 лет, как никто не умирает в правительстве. Некого хоронить-то!

Наиля ИВАНОВА