Эту скромную тетрадку в черной обложке принесла в Балтийскую медиа-группу пенсионерка Ирина Калинина. Блокадный дневник неизвестной женщины оказался у Ирины Львовны случайно: кто-то при перепланировке старого дома на углу набережной Фонтанки и Бородинской улицы нашел едва различимые записи и отдал знакомой блокаднице. Дневник переходил из рук в руки и наконец попал к Калининой. Она прочла горькое свидетельство о блокадных бедах. И решила, что эти строки не должны пропасть, они еще раз должны напомнить всем, какой ценой досталась нам Победа.Имя женщины, которая в самый страшный блокадный период - с 17 января по 26 июня 1942 года - вела дневник, узнать не удалось. Можно только строить предположения. Первая буква имени легко прочитывается - «В». А 23 февраля она пишет, что у нее именины. Именины в этот день справляют Валентины.Можно приблизительно сказать и о возрасте: она не старше 45 лет, потому что ходила на работы по расчист­ке города. В то же время и не слишком юная: блокаду переживала вместе с мужем (он получал рабочий паек) и довольно взрослой, судя по тексту, дочерью (обе они получали иждивенческие пайки, а весной 1942 года нашли работу). Женщина почти безу­коризненной грамотности обладала красивым почерком. О ее профессии можно только гадать: лишь однажды вскользь она упоминает об ученицах. Автор дневника была человеком глубоко верующим и к советской власти относилась критически. Тем ценнее ее свидетельство, не приглаженное цензурой.Сегодня «Смена» представляет небольшие отрывки из найденного дневника.

17 января

Решила вести дневник. Не знаю, хватит ли сил у меня кончить эту тетрадь. Теперь тетрадь длиннее жизни человеческой. Сегодня утром стояла с 9 до 12 за хлебом. Замерзла как собака...Умер Николай Иванович Панин, а 15-го - Нюта. Я заходила к ним. Лежат рядышком на одном столе. Никогда не смогу отделаться от этого кошмара. Ведь еще так недавно их дом был полной чашей, мне казалось - это идеал домашней жизни, и вдруг Панины умерли от истощения...Несколько дней назад я не смогла войти в аптеку, так как в самых дверях лежал труп мужчины с открытыми глазами, и кто-то уже успел снять с него сапоги. Мне кажется, что если кто и выживет из ленинградцев, то, наверное, будут сумасшедшими.

18 января

Вот уже больше месяца мы сидим без электрического освещения, ни керосина, ни свечей в продаже нет. Слава Богу, что у нас хоть вода пошла, а в других домах - ни огня, ни воды. Одним словом, повседневно ежечасно чувствуем «отеческую» заботу о гражданах.

19 января

По случаю Крещения нам отвалили по 100 грамм крупы и по 100 грамм конфет. Правда, хлеб сегодня такой хороший, какого во всю войну я не ела ни разу.Холод собачий. Два раза в день топить невозможно - нет дров, а буржуйка (совершенно непонятно, почему эти печки названы «буржуйками», их вернее надо бы назвать «коммунистками», так как при буржуях таких печей не бывало), так вот буржуйка греет, только пока топится. У Мокульских сегодня в комнате полградуса тепла.

22 января

Говорят упорно, что нам прибавят хлеба. Что у нас делается на фронте, не знаю, так как радио не работает, а газеты не получаются. Видно, пока еще туговато. Ах да, еще новость, и даже две: во-первых, у нас в булочной появился в продаже белый хлеб для желудочно-больных и доноров. Правда, нам, простым смертным, опять стали давать сырой хлеб, и таким образом обвешивать. А во-вторых, у нас не идет вода. В общем, весело живется, а завтра будет веселей!

6 февраля

Видела на улице группу малышей от 5 до 7 лет, стояли около дома культуры: видно, их вели туда обедать. Так это было жуткое зрелище. Ребятишки все одеты хорошо, тепло, но лица у них как у маленьких старичков, все стоят молча, у некоторых сдвинуты брови и на лбу морщинки...Уж от врага зло терпеть как-то полагается, на то он и враг, а когда от своих ротозеев страдаешь, так это вдвое горше. Кричать два года об опасности войны и не суметь обеспечить безопасность пограничного города или хотя бы запастись продовольствием на год - это только у нас возможно!

11 февраля

Нам прибавили хлеба. Рабочим полагается 500 вместо 400, служащим 400 вместо 300 и иждивенцам 300 вместо 250 грамм.

13 февраля

Ну вот, вчера нам дали горошку. Рабочим - 500, служащим - 375, нам, грешным, по 250 грамм. А сегодня дадут сахара! Говорят, что наших шишек каких-то сменили.

14 февраля

Вчера я обратила внимание на извозчика, который стоял у дверей магазина и затем грелся в магазине. На улице он оставил сани, а лошадь обдирала с будки старые афиши и ела их, так как клей, которым они были приклеены, делался в то время из муки. Решила, что привезли какой-нибудь товар. Оказалось - это воз  с трупами, завернутыми в одеяло.Сегодня ходила в церковь, завтра Сретенье. Труп на Екатерининском канале.

16 февраля

Ходила на почту послать письмо. На обратном пути попала в артиллерийский обстрел. Ничего не понимаю: раз немец обстреливает, значит, он от Ленинграда не дальше 40 километров. Но тогда что означают победы на Ленинградском фронте?Умерла моя кума Лида. А ей все казалось, что если доживет до 1942 года, то все будет хорошо. На самом же деле 1942-й еще тяжелее1941-го. Там хоть старые запасы тянулись, а уж теперь только и остается умереть. Сегодня опять был артиллерийский обстрел, скоро, наверное, и налеты начнутся: немец никак не успокоится.

17 февраля

Погода сегодня весенняя. Небо ярко-голубое, солнце, капают и падают сосульки.Да, «равнодушная природа красою вечною сияет», но зато, когда я шла по Невскому, я не узнала его. Куда девалась веселая нарядная толпа!

20 февраля

Умерла моя портниха. Но довольно о мертвецах, надо кое-что сказать и о полуживых. Так вот, нам начали давать сушеные овощи по 150 гр. на нос...

25 февраля

По радио сообщили о большом удачном окружении немцев под Старой Руссой. Дай Бог поскорее их выгнать из Ленинградской области: может, чуть-чуть полегче будет. По радио передают требования на рабсилу, когда дойдет очередь до моей специальности, пойду работать.

1 марта

Теперь как будто легче стало. Сейчас дают сахар и клюкву по 150 грамм всем.

2 марта

На Вознесенском у бани вывешено объявление: требуются банщики и банщицы. Видно, скоро бани откроют.

7 марта

Опять немец стал залетать к нам в город, но пока, слава Богу, без бомб, и его быстро выпроваживают. В городе вовсю расчищают трамвайные пути. У Никольского собора все расчищено, и утром на Невском тоже усиленно убирали снег.

1 апреля

Я три дня работала за лошадь: нас впрягали в извозчичьи сани, и мы возили снег с улицы и сбрасывали в Мойку. Теперь я поступила работать, и эта каторга от меня отпала. Работой очень довольна, да еще лишние 100 грамм хлеба буду получать ежедневно.

22 апреля

С 15-го пошли трамваи, пока маршруты 12, 7, 3, 9, 10. И то хорошо!

15 мая

На службу я устроилась удачно, с мая перевели на котловое довольствие. Это больше, чем первая категория, - 600 грамм хлеба. Ежедневно дают масло и сахар, так что с голода теперь не умру. Нас немец обстреливает вовсю каждый день.

26 июня

Никаких перемен. Так же немец лупит из дальнобойных, так же в лавках дают кошачьи порции. Заключили какой-то договор с Англией и Америкой, пока ничего не чувствуется.
На этом дневник прерывается. Что стало с этой женщиной? Уехала в эвакуацию? Не выдержала испытаний, умерла? Начала новый дневник, который потерялся? Это нам неизвестно…

Подготовила Людмила АНДРЕЕВА

Фото Кирилла КУДРЯВЦЕВА