Новым участником проекта Балтийской медиа-группы «Балтийские встречи» стал молодой, но уже знаменитый оперный режиссер, член Общественной палаты Российской Федерации Василий Бархатов. Он сразу признался журналистам, что, с одной стороны, должен быть честным, а с другой - хочет понравиться. Судя по всему, уникально успешному 27-летнему Василию удалось и то и другое. Впрочем, предоставим об этом судить читателям «Смены».

Соло на балалайке

- Как я встретился с музыкой? История очень простая. Я хотел играть на гитаре, чтобы пленять девчонок песнями Цоя. Ведь в любом дворе компания концентрируется вокруг человека с гитарой. Вот и я мечтал сидеть на детской площадке на теннисном столе и играть. Но во Дворце детского творчества в Строгине мне сказали, что рука очень маленькая для гитары. И посоветовали позаниматься балалайкой. Потом я поступил в музыкальную школу, отмотав там пять лет. 

Как я сегодня благодарен своим родителям и этой балалайке! Не будь ее, не было бы потом учебы в ГИТИСе, не было бы оперных спектак­лей... Ах, жизнь такая комичная - одно за другое цепляется! 

Гергиев - просветитель

- Всем интересно, как в 22 года я выпустил спектакль в Мариинском театре. Пять лет назад Валерий Гергиев задумал поставить на сцене все произведения Шостаковича: балеты, оперы, музыкальные спектакли. Он искал человека, способного взяться за оперетту «Москва, Черемушки», и хотел, чтобы это был непременно молодой постановщик, который с молодыми же певцами сделал бы необычный спектакль. Гергиеву рассказали обо мне, мы встретились в Московской консерватории. И он предложил: «Давайте попробуем!» Так я попал в Мариинку. А через полтора месяца случилась премьера, которую вскоре повезли в Лондон. Затем я предложил Гергиеву продолжить сотрудничество… На сегодняшний день в Мариинском театре идут шесть поставленных мною спектаклей. Последний - мартовская премьера «Мертвых душ» на музыку Родиона Щедрина.

Сегодня я прекрасно понимаю, что при первой нашей встрече с Гергиевым я был комичен и нелеп. Если бы он заметил только это, у меня не было бы ни единого шанса работать в Мариинке. Валерий Абисалович - мой духовный отец, он никогда не говорит трогательных речей, но каждое предложение о новой постановке - как бы признание, что я был прав. 

Знаете, в театре всегда заметно, смотрят ли на тебя как на марионетку или как на соавтора. У Гергиева никогда не видно пренебрежения к молодому. Он по сути своей просветитель. Не боится делать новые вещи, находить новых людей. И потому всегда покоряет зрителей. 

Сидеть не в состоянии 

- Многие режиссеры во время премьеры могут встречать гостей в фойе, а потом спокойно смотреть спектакль. Я сидеть не в состоянии, к тому же считаю это даже нечестным перед актерами.

На премьерах я всегда стою в зрительном зале в цент­ральном проходе у задней двери: оттуда все видно и есть возможность ринуться за кулисы на помощь. В Мариинке замечательные женщины-капельдинеры. Когда я чешу в зал из-за кулис, они сразу открывают двери, потому что знают: если я взволнован, то могу войти и в закрытую дверь. Правда, стараюсь никого не раздражать своей активностью: спектакли технически весьма непростые и исполнителям нельзя терять сосредоточенности. 

Кто такой Сергей Невский?

- В этом году я получил предложение войти в Общественную палату Российской Федерации. Вообще я не шибко инициативный человек, но отказ явился бы нелепостью. Мне было интересно, как все происходит, я весьма любопытен, поэтому с удовольствием пошел на встречу с президентом. Первый раз я отмолчался - там сидели такие серьезные люди! А перед следующей встречей меня спросили, не скажу ли я что-нибудь. Я ответил, что озвучу тему, которая мне близка. Если потом меня кто-то будет клеймить за то, что я вообще открыл рот, хотя бы буду честен перед самим собой. Я говорил о молодых композиторах и режиссерах. Им нужно дать дорогу. Более того, я предложил уже известный и применяемый во многих странах «австрийский вариант»: принять жесткое постановление правительства о том, что тридцать процентов от общего театрального репертуара должны быть основаны на современной драматургии. Именно так поступили в Австрии и Германии, куда подались в том числе и наши композиторы: в этих странах быстро исчерпали свои таланты и стали приглашать зарубежных творцов. Я призываю: давайте ставить современных композиторов! Ведь нечестно же получается: почему Сергей Невский во всем мире уважаемый композитор, его спектакли с успехом идут в Европе, а здесь спросите у людей: «Кто это?» Никто не знает. Некоторые не знают даже, кто такой Родион Щедрин, хотя любят его песню «Не кочегары мы, не плотники», и им этого вполне хватает.

Партитуру - втихаря

- Понимаю, что сейчас не могу поставить такую оперу, как «Пиковая дама», потому что драматургия этого произведения требует неимоверной скрупулезности, которой я пока не достиг. Чайковский со своими нюансами превзошел всех! Но я не зарекаюсь, что не буду ставить это произведение никогда. Я так избегал «Евгения Онегина», думал, что никогда не возьмусь этот оперный «жир» ставить, и вдруг стал втихаря изучать партитуру. Год назад я «Евгения Онегина» таки поставил. Потому что понял как. Поэтому пусть это будет моя гибель, но чувствую, что и от «Пиковой дамы» со временем не смогу отказаться. 

Не гадьте в кулисах!

- Меня не пугает обнаженное тело на сцене. Вот в нашумевшем спектакле «Прекрасная мельничиха» героиня открывает железный ящик, а из него один за другим выходят пятнадцать голых женихов, что прекрасно работает на создание тоски и ужаса, который царит в шубертовском вокальном цикле. Это здорово и смешно. Но есть вещи непозволительные. Это когда на сцене давят задницей куриные яйца и гадят в кулисах ради эпатажа. 

В моей ближайшей премьере «Коварство и любовь» в театре «Приют комедианта» будут кое-какие жесткие вещи, но иного толка. Вставлять матерные слова в Шиллера не буду. Да, вместо писем в «Коварстве» у меня будут смс-сообщения, да, я вставил там слово «Ирак» в одну реплику, и она звучит остро современно, но и только. Если у Шиллера никого не насилуют, то и в моей постановке никто никого насиловать не будет.

«Спятил, да?»

- В искусстве мне интересно работать со взрослыми людьми. Я не стесняюсь в этом признаться. С ними растешь. Очень легко сказать студентам первого курса театрального института: «Мы поставим суперкрутой спектакль! Вокруг будет только одна белая комната, и все будут голые!» Они тут же закричат в восторге: «Да! Да! Да!» А попробуй предложи такое мастеру, и он ответит: «Ты что, спятил, да?» Но людей, у которых нет своего мнения, слушать неинтересно. И работать с ними тоже.

Людмила АНДРЕЕВА