Страницы истории

«Нет ничего интереснее дневника, написанного в блокаду»

Хранительница свидетельств военной поры Ирина Муравьева уверена, что каждый документ тех времен бесценен

Четверть века тому назад, 28 апреля 1989 года, газета «Смена» опубликовала открытое письмо оргкомитета по возрождению Музея обороны Ленинграда в Соляном переулке. В нем говорилось: «Дорогие ленинградцы, дорогие земляки! В этом году исполняется 45 лет со дня открытия музея и 40 лет - со дня его разгрома. Пора отдавать долги совести, долги памяти!» Ленгорис­полком это обращение поддержал и принял решение о восстановлении музея. О том, как сегодня живет этот мемориал, как встречает 25-ю годовщину со дня своего возрождения, рассказала «Смене» заведующая научно-выставочным отделом Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда Ирина Муравьева.

Каждый экспонат - история жизни

- Ирина Александровна, какой экспонат музея кажется вам самым ярким отражением подвига ленинградцев в блокаду?
- Для меня это каждая бумажечка, каждый предмет. Все, что собрано ныне у нас, прошло через мои руки. Все отражает время. Когда объявили о возрождении музея, ленинградцы стали приносить потрясающе удивительные вещи. Одна женщина принесла листок желтой упаковочной бумаги, в которую раньше селедку заворачивали. Кто помнит, плотная такая, с вкраплениями опилок. Так вот, эта женщина, будучи в блокаду школьницей, вышила на этой бумаге репку и слова «Папе от Гали». Отец пронес эту вышивку через все фронты и вернулся живым. Был уверен, что это репка его спасла. Разве же можно такой экспонат назвать бумажкой? Это легенда…
- Таких легенд много?
- Смотрите, на диванчике сидит смешной, сделанный вручную клоун. Воспитательница сшила таких клоунов для своих подопечных детишек и подарила каждому. Он небольшой, сантиметров пятнадцать, но души в нем много. У клоуна штанишки на резинке. Если ее отогнуть, то там несколько сладких горошинок драже. Разве сегодня могут доставить такую радость ребенку китайские двухметровые игрушки?! А знаете, что только что принесли? Штраф за нарушение светомаскировки на 100 рублей! Для меня эта бумажка ценнее любой купюры. А вот этот дневник недавно принесла правнучка блокадной учительницы. Я вообще теперь художественную литературу не могу читать. Нет ничего интереснее дневника, написанного в блокаду!

Реликвии хранятся в подвалах

- А военные экспонаты - бомбы, оружие - не столь вам интересны?
- Нет, так я не могу сказать: «Авиабомба лежит - наплевать на нее!» Пусть она старенькая, ржавенькая... Кстати, нам ее предоставил, а точнее вернул, Музей истории города - для выставки, посвященной 70-летию со дня создания нашего музея в апреле 1944 года. В том музее, до его разгрома в 1949?м, находилось несколько тысяч образцов оружия - и нашего, и немецкого.
- Все было уничтожено?
- Это на современном фоне можно было бы подумать именно так. А социализм, по Ленину, - это учет и контроль. Разгромили только то, что было в залах, - планшеты, оформление, витрины. Все остальное раздали другим ленинградским музеям. Сохранили все картины, над которыми работали 125 художников. Правда, показать их сегодня не имеем возможности. Нет места. Раньше семь залов занимали только одни знамена партизанских бригад! Нам после разгрома былых помещений не вернули. Мы вынуждены ютиться в нескольких небольших помещениях и хранить реликвии в тесном подвале.
- А сохранились ли блокадный разбомбленный вагон трамвая, первый сбитый над Ленинградом фашистский самолет, танки и артиллерийские орудия, которые до 1949 года хранились в музее?
- Все это в большинстве своем было пересчитано, погружено и свезено на завод «Большевик», в переплавку. Это же металл! Он был нужен родине. Но, повторяю, на сегодняшней выставке многие экспонаты, раскиданные по музеям, можно увидеть: шесть из них охотно предоставили нам часть наших бывших коллекций в честь юбилея.

Удивительный энтузиазм

- Ирина Александровна, а что именно вернулось в музей на время выставки?
- Например, Эрмитаж нам дал фрагменты коллекции солдатиков первого директора музея Льва Львовича Ракова. После войны на огромных столах в Соляном переулке разыгрывались целые баталии. Он был настоящим заводилой таких боев и имел самую крупную коллекцию. Интереснейший экспонат - партизанская радиостанция, замаскированная под ведерко из-под ваксы. Открываешь эту пятилитровую банку - а там проводки. Так отправляли добытую информацию на Большую землю. Радиостанцию можно было без опаски хранить прямо в хате, под носом у врага. Военно-медицинский музей сохранил собрание портретов врачей, медсестер, воинов, проходивших лечение в блокадном городе. Есть разные модели: волокуша с солдатиком (на таких выносили раненых с поля боя), вагончик, который называли «санлетучка»: он маленький, там нары в три яруса, его использовали для того, чтобы быстро доставить бойцов к врачам.
- Судя по всему, медицинская тема освещена основательно.
- Подумайте, ведь блокадный Ленинград был фактически городом-госпиталем. Мы вернули в строй 600 тысяч человек! Представьте: город бомбят, город обстреливают, а мы лечим, рассылаем по фронтам рекомендации, как лучше в полевых условиях оказывать первую помощь! Институт физкультуры имени Лесгафта отрядил всех, кого можно, в госпитали: педагоги и тренеры занимались с ранеными лечебной физкультурой, восстанавливали подвижность рук и ног! Знаете, удивляет, что, живя столь трудно, люди испытывали настоящий духовный подъем, были заряжены энтузиазмом.
- А ведь теперь некоторые политиканы говорят, что, кроме ужаса и страданий, ничего не было. Что не было подвига.
- Когда говорят, что царил сплошной кошмар и ужас и народ мечтал правительство сбросить, - это неправда. Истинный кошмар был только в короткий период зимы с 41-го по 42-й год. Но ведь блокада длилась не три месяца, а 900 дней! Весь город работал и творил так, будто бы кольца вокруг него не существовало. Люди занимались наукой и творчеством. Артисты выступали в городе и на передовой, в библиотеках толпились читатели, работали музеи и выставки. Кстати, наш первый директор начал собирать коллекцию музея еще во время своих поездок с лекциями по Ленинградскому фронту. Сначала Лев Львович организовал выставку в Доме Красной Армии, а потом эта выставка разрослась и превратилась в музей. Удивительный энтузиазм для военного голодного времени! Сегодня, к сожалению, я такового не ощущаю.

Музею обороны и блокады Ленинграда нужны помещения
- Ирина Александровна, откуда нотки пессимизма в ваших словах?
- Занимая весь квартал во время и после Великой Отечественной войны, сегодня мы сидим в помещении, больше напоминающем слоеный пирог. У нас было 37 огромных залов до той поры, когда музей прикрыли и сюда вселили военных. Представляете себе, что это были за залы, если в одном из них самолет висел под потолком? Нам отдали в 1989 году ничтожную часть помещений. С каждым днем соседей у нас все больше и больше: военные то ли сдают в аренду, то ли продают площади кусками. Сегодня вместо подлинного памятника горожанам и их подвигу мы видим стройконтору справа и неизвестно что прямо над нами. В то же время богатейший фонд мы не можем показать полностью. Например, уникальное собрание плакатов «Боевого карандаша» и живописных работ хранится в подвале.
- Может быть, переехать в другое, более приспособленное для музея помещение?
- А более приспособленного места, чем Соляной городок, не существует. В конце XIX века этот квартал города был обустроен для выставок, а затем на его территории разместили аж пять музеев: технический, прикладных знаний, кустарный, военно-педагогический и сельскохозяйственный. Эти здания именно для музеев и были построены! А нам предлагают переехать на окраину, там культуру развивать. Почему же здесь должен остаться неизвестно кто? Поблизости можно было бы при желании найти место, чтобы встроить дополнительное здание для музея. Такие решения принимаются ради бизнес-центров - это видно по всему городу. На музей подобный энтузиазм не распространяется, несмотря на горячие речи с трибун о патриотизме и подвиге ленинградцев. Впору, как двадцать пять лет назад, публиковать открытое письмо в «Смене» с призывом: «Пора отдавать долги памяти!»

Людмила АНДРЕЕВА
Фото Святослава АКИМОВА