Большая беда

«Кто не хочет стрелять по мирным людям - тех расстреливают»

Беженцы с Украины рассказали «Смене» об ужасах порошенковской «антитеррористической операции» и о том, как их встретила Россия

Недавно комиссариат ООН по делам беженцев признал, что исход мирного населения с юго-востока Украины приобрел катастрофический характер. Действительно, с каждым днем поток украинских беженцев в Россию растет. При этом люди, бегущие от войны и от карательной операции, которую в Киеве цинично называют «антитеррористической», приезжают зачастую даже без смены одежды, прорываясь к границе под бомбежками. Какие вещи?! Себя бы спасти! В пограничных с Украиной областях России настолько большой наплыв беженцев, что кое-где уже вводят режим чрезвычайной ситуации. Даже сравнительно далекий от Украины Петербург ощущает повышенную нагрузку.

Нечеткий статус
- С начала этого года за различными консультациями к нам обратилось около двух тысяч граждан Украины, - рассказывает начальник УФМС по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Елена Дунаева. - В последний месяц самое большое число обращений: люди просят разъяснить, как им получить статус беженца или временное убежище. Из-за этого нам пришлось срочно перестраивать работу и перераспределять силы. До украинского кризиса на протяжении пяти последних лет на территории Петербурга находилось всего от 17 до 24 беженцев. Сейчас ситуация кардинально меняется.
Порядок работы с гражданами Украины такой: первым делом устанавливается, в каком статусе приехавшие могут находиться на территории России. Потом можно подать документы на получение временного убежища или статуса беженца. А после этого - еще достаточно долго ждать, пока документы будут рассмотрены: решение о статусе беженца по закону может приниматься в срок до трех месяцев!
Понятное дело, самая большая проблема, которая встает перед беженцами с Украины, - где жить и как работать, если правовой статус в России еще не определен. Многие стараются найти помощь у родственников, но те не всегда могут помочь. Поэтому в отделах УФМС сейчас размещены представители служб занятости Петербурга и Ленобласти. Правда, Елена Дунаева признается, что пока к этим представителям обращается не более десятка украинцев в день. Прямо скажем, это капля в море.
Секрет низкой популярности этих представительств нам раскрыла Юлия Василь­евна Чернова, приехавшая в Петербург со своей семьей из многострадального Краматорска.
- Когда мы пришли в отдел УФМС, то понятия не имели, что там находятся представители служб занятости, - вспоминает она. - Случайно их обнаружили. Впрочем, в службе занятости мне все равно особо не помогли. Дали кучу распечаток с телефонами работодателей, но без разрешения на работу это просто бумажки! А разрешения на работу у меня еще нет, потому что я только-только подала документы на признание меня и моей семьи беженцами. Мне сказали, что рассматривать документы будут месяц-полтора. Если предоставят статус - будет право на работу. Но до этого момента никто из работодателей не хочет принять нас даже дворниками и фасовщицами!

День простоять и ночь продержаться
Юлия Чернова говорит, что положение у них отчаянное. Они с мамой и сыном бежали из Краматорска быстро, и почти все накопления были потрачены на дорогу и на первое обустройство в Сестрорецке. В Петербург решили податься, потому что здесь живет бывший муж Юлии, отец ее сына. Но серь­езной помощи он оказать не может. Остатки накоплений Юлии и деньги от продажи ювелирных украшений ушли на съем прохудившегося, убогого домика в Сестрорецке, в котором и не все удобства-то есть. Сейчас у семьи фактически закончились деньги, а волокита с документами обещает затянуться.
- Количество беженцев с Украины растет, поэтому гос­органы работают медленно, - со вздохом говорит Юлия Чернова. - Мы, например, пришли в УФМС 15 июня, а взять талон для подачи документов смогли только на 26 июня, то есть 11 дней пришлось ждать своей очереди. Кроме того, ФМС явно не хочет предоставлять статус беженца. Нас долго и упорно уговаривали написать заявление на предоставление временного убежища. Не только нас, но и других людей из Краматорска. Однако мы для себя решили, что на Украину возвращаться не будем. Хотим получить статус беженцев, и тогда через год у нас будет право подать документы на российское гражданство. Поймите, нам просто некуда возвращаться! Город обстреливают. Вся инфраструктура уничтожена. У нас в Краматорске были квартира и домик в черте города, однако все пришлось бросить. Иногда спрашивают, не жалко ли было все оставлять. Но знаете, когда прячешься в ванной и думаешь, как бы дожить до рассвета… Когда уже по звуку определяешь, откуда ведут артобстрел и куда летят снаряды, и надеешься, лишь бы не было свистящего звука, потому что это значит, что снаряд летит в твою сторону… Тогда уже не думаешь о нажитом имуществе.

Пушечное мясо
Юлия жила в Краматорске, а работала в соседней Дружковке - заместителем начальника цеха подземного транспорта Дружковского машиностроительного завода. Ее уважали на родном заводе, она растила сына и строила планы. Однако налаженная и размеренная жизнь семьи Черновых была безжалостно взорвана войной.
- Помню, как в Краматорск ворвались бэтээры украинской армии и начали без разбора стрелять на улицах, - говорит она. - И как ополченцы снимали с одного из домов снайпершу - наемницу из Прибалтики, тоже помню. Я сама живу в высотке, на 12-м этаже. После того случая переехала к маме. Опасно стало в высотках. Когда попала под обстрел на улице, приняла окончательное решение: надо увозить отсюда семью.
Сначала Юлия решила вывезти в Россию сына Диму. Он на тот момент находился не в Краматорске, а в Донецке - сдавал сессию в институте.
Однако слишком многих мальчишек в последнее время стали забирать на службу в принудительном порядке. Даже без повесток из военкомата.
- Со слов моей сестры, в киевские вузы пришли представители так называемой национальной гвардии, которые нагло, с угрозами требовали от студентов записываться в добровольцы, чтобы «мочить тварей» на юго-востоке, - отмечает Чернова. - Потом наши знакомые, которые живут под Святогорском, сообщили, что у них в деревушке принудительно забрали 16 мужчин в возрасте до 50 лет. Записали в нацгвардию, а потом бросили под Лисичанск, где очень много людей погибло. В общем, мы решили не ждать, пока сына куда-нибудь насильственно заберут. На мой взгляд, сейчас идет геноцид по отношению ко всем гражданам Украины! А главный упор сделан на уничтожение мужского населения. Не только на юго-востоке. С Западной и Цент­ральной Украины выгребают всех мужчин и пускают их на пушечное мясо. Простых ребят пускают вперед, а за ними идет нацгвардия. Если кто-то из простых ребят не хочет стрелять по мирным жителям, то нацгвардейцы их расстреливают и забирают у ребят опознавательные знаки. А население юго-востока киевская власть и вовсе в открытую уничтожает.

Методы карателей
Женщина с болью вспоминает, как они въезжали в Донецк. Это было после захвата донецкого аэропорта. На дороге стояли разбитые машины, лежали тела погибших. У водителя их автобуса тряслись руки, пока он вез своих пассажиров до железнодорожного вокзала…
Юлия купила сыну Диме билет до Петербурга, а себе и своей маме Ольге Василь­евне - до Белгорода. Женщины собирались поехать с Димой до границы и проследить, чтобы его не сняли с поезда. А сами планировали после этого вернуться в Краматорск. Попутчики успели им рассказать, что многих молодых парней призывного возраста украинские пограничники снимают с поездов в Россию без причины. Документы Димы украинские пограничники тоже долго проверяли, но потом все же не стали скандалить с женщинами и отпустили семью.
- До Белгорода с нами ехал парень с большой семьей из Красного Лимана, - рассказывает Юлия Чернова. - Они показали свои сумки - это надо видеть! У людей на сборы было десять минут, поэтому они сгребли в сумки все вперемешку. Как выяснилось, эта семья бежала из Красного Лимана, когда туда вошла нацгвардия. Ее представители ходили по домам со списками из ЖЭКа и расстреливали всех мужчин, кто находился не по месту прописки. А также расстреливали членов Партии регионов и тех людей, кто принимал участие в работе участковых комиссий во время проведения референдума о независимости. Потом информацию о массовых расстрелах подтвердили и наши соседи в Краматорске. Глава той семьи - муж и отец - работал в Красном Лимане, ездил туда постоянно. Нацгвардейцы его расстреляли.
Во второй раз из Краматорска Юлия с мамой уезжали 10 июня. Одновременно с этим в городе проходила эвакуация. Ситуация в Краматорске складывалась катастрофическая - уже месяц не начислялись социальные выплаты и пенсии, не работали банки. Пенсионеры и инвалиды с пропиской в Славянске и Краматорске остались с пустыми счетами. Людей надо было вывозить, однако эвакуационных автобусов было мало, и туда попали в основном женщины с детьми и пенсионеры. По слухам, один из заводов заплатил украинским военным, чтобы беженцев пропустили через военные посты и не бомбили город три дня. Однако на третий день все равно начался обстрел…
- Но у нас маленьких детей не было, мы постеснялись идти в эвакуационные автобусы. Выбирались из Краматорска на обычном автобусе, хотя заплатить за билет пришлось втридорога, - продолжает Юлия. - Наконец приехали в Харьков, а там сели на поезд в Россию. И вот новая проблема: мама с собой взяла двух кошек, а проводник не хотел нас с ними пускать. Мама стояла на вокзале и плакала. К ней подошел милиционер. Когда узнал, что мы едем из Краматорска и везем кошек, очень удивился. А мама рыдает и причитает, что кошка старая, всю жизнь с ней прожила - член семьи. В общем, он подошел к проводнику, что-то сказал, и нас пустили. Мы животных при переходе границы спрятали. Можно сказать, нарушили закон. Но не бросать же их!

Рука помощи
По сравнению с тем, что пришлось пережить, нынешние проблемы Юлии Черновой не кажутся такими уж страшными. Она и ее семья готовы к непростой жизни в России. Ведь придется все начинать с нуля! И сейчас таких людей в нашей стране с каждым днем становится все больше. Население Донецкой и Луганской областей фактически выдавливается в Россию, а западные политики в упор не замечают тех зверств, которые творят исполнители «антитеррорис­тической операции» на юго-востоке Украины. Многие беженцы решили для себя, что никогда не вернутся на Украину, и собираются получить российское гражданство.
- Я привез жену, пятерых детей и тещу в Россию, и мы собираемся здесь остаться, - рассказывает украинский священник Максим Волынец. - Родом я из-под Киева, но последние два года мы с семьей жили в пригороде Луганска, в поселке Макарово. Там сейчас находится один из штабов нацгвардии. Мы две недели жили под обстрелами и бомбежками, прятались в подвале дома. К счастью, успели выехать из поселка до того момента, как в него вошли «гвардейцы». Решили не испытывать судьбу. Нацгвардия, входя в города и села, первым делом устанавливает людей, лояльных к ополчению. Я рис­ковать жизнью своих детей не хотел. Сейчас многие мои знакомые из центральных и западных областей Украины называют меня чуть ли не предателем из-за того, что я поддерживаю Новороссию и не боюсь об этом говорить. Они охвачены идеей национализма и единства Украины, хотя какое может быть единство после всего, что произошло?! Людей фактически уничтожают за инакомыслие! Даже не по какому-то национальному признаку, а просто за инакомыслие. Говорить сейчас о каком-то единстве Украины - это цинизм. Это - расстрелянное единство. Однако знакомые в Киеве меня не хотят слышать. Когда вокруг ложь и пропаганда, любое трезвое слово будет расцениваться ими как экстремизм.
Семье отца Максима в России помогают добрые люди - православные верующие. И вообще очень многие россияне воспринимают происходящее на Украине как личное горе. И помогают беженцам - кто продуктами и вещами, а кто и жильем. На сайте Общественной палаты РФ, которая создала Координационный штаб помощи населению Украины, сотни людей оставляют объявления и предложения о помощи украинским беженцам.
- Многие готовы принимать беженцев у себя, помогать материально или прос­то работать волонтерами, - рассказывает Георгий Федоров, член Общественной палаты. - Все это очень важно и актуально. Ведь поток беженцев увеличивается. При этом наши госструктуры работают на пределе сил, ФМС не успевает быстро разбираться с каждым конкретным случаем. Поэтому образуются огромные очереди при подаче и рассмотрении документов. И сейчас любая помощь беженцам, многие из которых пока остаются в подвешенном состоянии с точки зрения правового статуса, очень нужна.

Юлия ЛИ
Фото Святослава АКИМОВА